Brevno
Бойтесь данайцев, дары приносящих.
Возможна лилюбовь без искренности? Влюбленность - да. Любовь - нет. Длительное и полноесчастье в любви возможно лишь в прозрачной атмосфере совершенной искренности.Раньше достижения такой искренности любовь остается лишь испытанием. Живешь вожидании, и поцелуи и слова имеют лишь временный характер. Искренность возможнапо мере углубления любви. Настоящая любовь, в отличие от влюбленности, необессиливает. Она наоборот заряжает силой и энергией. Она дает вам радость иеще большую свободу. Она освобождает. Чем больше вы любите, тем вы чувствуетесебя свободнее и возвышенней. "Спасибо за то, что ты есть". Просто,за то что ты есть. Это и есть причина любви, - существование того, кого вылюбите. И благодарность ему за то, что он позволяет вам испытывать это чудесноепереживание. Если любовь у вас сильная, если это нечто огромное внутри вас, товы не ставите никаких условий. Если любовь слабая, если вы слабый человек, есливаша душа маленькая, то вы ставите колоссальное количество условий: надо бытьтаким, таким, таким и еще таким. Печально, что жизнь большинства людей проходитбез того, чтобы они встретили душу, с которою они могли бы быть искренними. Ноневозможно быть искренним с другими, не научившись быть искренним с самимсобою. И это уже полностью и целиком зависит от самого человека. Речь не идет о том, чтобы освободиться от страстей, пороков или недостатков;все это невозможно, пока человек живет среди людей, ибо не правы те, ктоназывает страстью, пороком или недостатком то; что составляет основучеловеческой природы. Человек до конца своих дней обречен видеть своенесовершенство. Если, конечно, не страдаешь манией величия. Человек, знающийсебя, знает, какие мрачные уголки есть в городе его души. Что, впрочем, немешает городу процветать, развиваться, творить прекрасное. Дело в том, чтобыузнать во всех подробностях и тайнах те страсти, которыми обладаешь, и в том,чтобы можно было видеть их с такой высоты, с которой можно было бы смотреть наних, не опасаясь, что они нас собьют с ног или ускользнут от нашего контроля вовред нам самим и окружающим нас. Как только мы с этой высоты видим поведение наших инстинктов, хотя бы самыхнизменных и эгоистических, если только мы не сознательно злы, - а трудно бытьзлым, когда разум приобрел ясность и силу, предполагаемые этой способностинаблюдения, - как только мы так смотрим на них, они становятся безвредными, какдети, играющие под присмотром родителей. Можно на время терять их из виду,забыть, наблюдать за ними; они совершат лишь незначительные проступки, ибообязанность исправить причиненное зло делает их, естественно, осторожными ивскоре отбивает у них охоту вредить. В этом состоянии мы и не подумаем утаитьвульгарную или презренную заднюю мысль или некрасивое чувство. Они больше не всилах заставить нас покраснеть, потому что, сознавшись в них, мы их осуждаем,отделяем от себя, доказываем, что они больше нам не принадлежат, не участвуютбольше в нашей жизни, не рождаются больше от деятельной, волевой и личной нашейсилы, но что они принадлежат существу первобытному, бесформенному,порабощенному, представляющему для нас зрелище забавное, как все зрелища, вкоторых мы улавливаем игру инстинктивных сил природы. Движение ненависти,эгоизма, ничтожного тщеславия, зависти или бесчестности, рассматриваемое всвете совершенной искренности, является лишь любопытным редким цветком. Этаискренность, подобно огню, очищает все, чего коснется. Она обезвреживаетопасные бродильные начала и делает из худшей несправедливости предметлюбопытства, безвредный, как смертельный яд за витриною музея. Очищающая силапризнания зависит от качества души, которая его делает, и той, которая егопринимает. При установленном равновесии все признания поднимают уровень счастьяи любви. Мы все желаем достигнуть такой счастливой искренности, но мы долгоопасаемся, что те, кто нас любят, не станут больше любить нас, если мы откроемим то, в чем едва решаемся сознаться самим себе. Нам кажется, что известныепризнания навсегда изуродуют образ, который они себе создали по поводу нас.Если бы действительно они его исказили, то это лишь доказало бы, что мы нелюбимы на том плане, на котором сами любим. Если принявшее наше признание неможет подняться до того, чтобы сильнее полюбить нас за это признание, то нашалюбовь, несомненно, основана на недоразумении. Не будем опасаться и того, чтоэта абсолютная искренность, эта прозрачная двойная жизнь двух любящих другдруга существ может уничтожить тот фон из тени и тайны, который находится надне каждой долгой привязанности, или что она может осушить великое неведомоеозеро, которое на вершине каждой любви питает желание познавать друг друга, -желание, которое само по себе не что иное, как наиболее страстное выражениежелания сильнее любить друг друга. Бесконечная (поверьте, это так) тайна любвиоткрывается нам лишь в минуту искренности, ибо правда двух существ несравненноболее плодотворна, глубока и неисчерпаема, чем их внешние позы, умолчания иложь. Наконец, не станем опасаться и того, что мы можем исчерпать нашуискренность, и не вообразим себе, что мы в состоянии дойти в ней до последнихпределов. Даже когда мы хотим, чтобы она была абсолютной, и считаем ее такой,она на самом деле остается лишь относительной, ибо она может обнаружиться лишьв пределах нашего сознания, а эти пределы меняют ежедневно свое место.

взято с blog.i.ua/community/1951/398610/